Главная страница
Навигация по странице:

  • Этика Аристотеля

  • Политика Аристотеля

  • Раздел 7. Метафизика Аристотеля


    Скачать 43.07 Kb.
    НазваниеМетафизика Аристотеля
    АнкорРаздел 7.docx
    Дата27.07.2017
    Размер43.07 Kb.
    Формат файлаdocx
    Имя файлаРаздел 7.docx
    ТипДокументы
    #15085

    Раздел 7. Аристотель: первая систематизация знания

    Метафизика Аристотеля.


    Переходя к метафизике Аристотеля, отметим, что всякая философия содержит в себе метафизику, т.к. ставит вопрос о бытие в целом, о всеобщем, о первоначале. Аристотель лишь более чётко отделил метафизику от других наук и сформулировал её основные задачи.

    Сам же термин «метафизика» возник случайно; им были названы 14 книг, расположенных в первом собрании сочинений Аристотеля после естественнонаучных трактатов. Собиратели и систематизаторы рукописей Аристотеля (во главе с Андроником Родосским), разделив их на три группы (сочинения по логике, этике и физике) – обнаружили, что часть рукописей не может быть отнесена ни к одной из дисциплин. В этих рукописях рассматривались самые общие вопросы о «первых началах» вообще всего существующего, о «сущем как таковом» в общем и целом, а также о «божественном». Сам Аристотель относит эти вопросы к новой науке, которую еще только предстоит создать и которую он ищет. Эту науку он называет первой философией или «Эпистеме теологикэ», т.е. познанием божественного. Эти рукописи были расположены после рукописей по физике и получили поэтому название «та мета та фюсика», т.е. «то, что после физики».

    Позднее, в эпоху средневековья, четыре греческих слова слились в одно латинское – metaphysica.

    В «Метафизике» Аристотель разделил всю совокупность знания на три вида: теоретическое, практическое и продуктивное. Теоретическое и практическое знание составляют собой философию, которая делится на теоретическую и практическую. Теоретическая философия  включает в себя логику, математику, физику и теологию (первую философию, метафизику). Её цель – познание истины. Практическая философия – это знание об отношениях между людьми. В неё входят этика, экономика и политика, т.е. науки о благе соответственно личности, семьи и государства.  

    В построении метафизики Аристотель опирается на всю историю первых начал и истинного бытия, но прежде всего, отталкивается от платоновского учения об идее  как о сущности вещи.  Аристотель не соглашается с тем, что сущность вещи существует сама по себе, вне самой вещи, что смысл жизни, например, существует вне и отдельно от самой жизни. В своей «Метафизике» Аристотель критикует Платона за ненужное удвоение мира: платоновские идеи ничего не дают ни для бытия, ни для познания вещей, т.к. они в самих вещах не находятся. Неясно и отношение между идеями и вещами, ведь платоновская «причастность» -  это просто метафора. Платоновские идеи не могут объяснить и движение, а это важнейшая задача науки. Телесные вещи не просто «изменяются», «текут». Существование вещей  есть их формирование, и лишь в ходе этого развития-формирования   в отдельном индивиде реализуется  общая сущность. Это движение происходит не как попало. Напротив, оно упорядоченное, целенаправленное, и цель этого движения, его результат – одна из причин вещи, без которой невозможно объяснить ее сущность. И эта цель – не туманное общее благо  Платона,  не  идеал, расположенный в другом, идеальном мире, но определенная форма или способ существования самой вещи.

    Здесь мы видим важнейшее расхождение учителя и ученика. Во-первых, Аристотель хотел преодолеть дуализмПлатона, раздвоенность мира на мир вещей и мир идей, и он помещает сущность вещи в саму отдельную, чувственно воспринимаемую вещь. Во-вторых, сущность, он понимает как процесс, как деятельность.

    Аристотель опирается в метафизике не на морально – императивную логику должного (определяемую понятием блага), а на описательно – повествовательную логику суждений. Описательное понятие имеет вполне адекватный себе предмет в чувственном описании. Поэтому  истина бытия для Аристотеля – это, прежде всего, отдельная чувственно воспринимаемая вещь, живой индивид. Этот индивид и есть первая «усия» (oysia), т.е. первое сущее. Аристотель создает метафизику субстанции. Но что такое, собственно, этот субстанциональный «индивид»? Он не так прост, как кажется с первого взгляда. Всякий индивид  всегда «один из»: он всегда находится в ряду  индивидов, принадлежит к виду и роду. В нем есть нечто общее с другими индивидами, и чем – то он отличается от всех других индивидов. Он изменяется, но в нём есть что-то устойчивое и сохраняющееся при всех изменениях (существенное) и есть что-то случайное, могущее в нем быть, а могущее и не быть. Все эти моменты любого индивида, нечто всеобщее в них.

    В индивиде также обязательно имеется некоторая материя (гиле), которая обладает некоторой формой. Так, например, в медном шаре материя – медь, а форма –  шаровидность. Форма, т.е. вид, эйдос – это согласно Аристотелю лишь «вторая сущность». Почему?   Форма есть нечто общее, т.е. уже предполагающее реальность индивидов и существующее лишь в них как их сходство между собой. Именно форма дает вещи, материи определенность, «четкость». Но собственно субстанция, «первая сущность» - это сама вещь, в единстве материи и формы, т.к. одна форма без материи не существует (за одним единством исключением, о чем речь пойдет позже). Животные, растения, тела, элементы, из которых они состоят все это есть «сущее», - все то, что «в самом себе имеет начало движения и покоя» (т.е. завершения, достижения своей цели).

    У Аристотеля метафизика и логика составляют единое целое. А поэтому сущее есть то, о чем все мыслится и высказывается: все говорится о нем, а само оно не высказывается ни о чем. И все,  что мы знаем о вещах мы приписываем им как присущее им, как утверждения о них. Понятие, мыслимое в суждении как предикат этого субъекта, входит в его определение, которое выражает сущность данного индивидуума. А потому  сущее исущность - не одно и то же. Их относительное различие выражается в логическом различии субъекта и предиката суждения. В суждении мыслится сущность вещи или ее форма. Согласно Аристотелю, сущность вещи и понятиео ней – это одна и та же форма, но «в разных материях».

    Мыслить можно лишь форму, которая и составляет определенность индивидуума, то, что он есть, но невозможно мыслить самое «сущее», его существование. Аристотель разводит сущность и существование: существует чувственно воспринимаемый индивидуум, а мыслится в нем всегда лишь общее, его форма или егосущность. А потому, согласно Аристотелю нельзя сказать, что бытие – это то, что мыслится (как это было у Парменида и Платона). Мыслится лишь сущность индивида, его определения, его предикаты.

    Так, реально существующей лошади соответствуют логический субъект. Следовательно, всем возможным предикатам в суждениях соответствует небольшое число основных понятий, категорий. Им, в свою очередь, соответствуют наиболее общие структуры (виды, роды, способы) бытия.

    Метафизика должна выразить и процесс целенаправленного изменения индивидуума. А раз мы говорим об изменении и развитии, то, следовательно, сущность, или форма вещи представляет собой не застывшую структуру или неизменную  «идею», а деятельность. Когда Аристотель думал о сущем, о  «бытие», его взгляд всегда обращался к живому существу. Этот «органический дух» вводит в метафизику понятия «динамика» (возможность, способность)  и «энергия» (существенность). А потому сущее, индивид есть процесс реализации понятия (эйдоса), имеющий цель, в которой процесс завершается. Такую форму Аристотель называет энтелехией. Всякая вещь есть акт оформления материи, перехода возможности в действительность (в словедействительность слышится действие), а форму Аристотель понимает именно как действие, как реализацию возможности.

    (Энтелехия с греч. – имеющее цель в самом себе, целеустремленность, целенаправленность, как движущая сила, активное начало – энергия – превращающая возможность (потенцию) в действительность (акт).

    Однако в актах оформления материи имеются различные моменты.  У всякой вещи есть четыре причины: формальная, целевая, движущая и материальная.

    Например:

    • план дома – формальная причина;

    • его цель – защита от непогоды - целевая причина;

    • рабочий строитель – движущая причина;

    • кирпичи и доски – материальная причина,

    т.о. все четыре причины, виновники дома, соединившись, реализуют возможность его бытия, вывод его из небытия – в бытие, позволяют ему явить себя. Такое «выведение в бытие» еще Платон называет «поэзией», или произведением, по Хайдеггеру. А эту открытость ранее скрытого и невидимого греки называли «алетейя» -истина.

    Чем меньше в вещи материи (потенциального, изменчивого) и чем больше формы (актуального, неизменного), тем вещь совершеннее. А потому все в мире можно сравнивать по степени совершенства и несовершенства. У Аристотеля эти пределы бытия – это «первая материя» и «неподвижный двигатель», или бог.

    Медь есть единство материи и формы, следовательно, должна существовать и другая материя, способная принять иную форму. Тоже касается и элементов, для которых также нужна материя. Эта иерархия относительных материй не может, по Аристотелю, уходить в бесконечность. Должна существовать абсолютнаяматерия, чистая возможность, неопределенность. Сама по себе она никакая, но она может быть всем. А раз так, то «вверху» должна находиться и чистая форма как абсолютная актуальность. Это и есть чистая форма, бог,перводвигатель. Если в мире все конечные вещи «случайны», могут быть, а могут и не быль, то должно быть и что- то необходимо существующее. От него «зависят небеса и вся природа». Наилучшее, «божественное» в человеке - ум, мышление. И деятельность человеческого ума состоит в познании, в конечном счете – в познании самого познания, самого ума. Бог же есть чистый космический ум и форма  всех форм. А поэтому и за всеми видами движения стоит эта чистая деятельность, бог - перводвигатель всего сущего и познаваемого.

    Логика и теория познания Аристотеля.


    Как мы видим метафизика и логика Аристотеля суть едины. Но у него ряд фундаментальных работ (входящих в Органон) посвящен непосредственно логическим исследованиям. Они стали основной так называемой традиционной, или формальной, логики. Философ создал такую науку, говорил И. Кант, которая на протяжении двух с лишним тысяч лет не была ни опровергнута, ни в чем бы то ни было существенном пересмотрена. Это связано с тем, что логика Аристотеля – формальная наука. Аристотель  первым исследовал мышление не с точки зрения его содержания, но с точки зрения его собственной внутренней формы.

    В разнообразных и изменчивых, как и их предметы, мыслях людей о мире есть устойчивые и повторяющейся формы  или структуры, которые не зависят от содержания мысли,  нечто объективно – реальное в самом мышлении. Аристотелю впервые удалось отделить эти общие формы и описать их в чистом виде. В этом – бессмертная заслуга Философа перед наукой. Эти всеобщие формы имеют абсолютную ценность, не зависят от эмпирического содержания и не изменяются ни при каком развитии и расширении познания. Число этих форм конечно, поэтому они могут быть выявлены и описаны исчерпывающим образом. То есть логика как наука может достичь совершенного и законченного состояния, стать абсолютным знанием. Отсюда и метафизика, как наука об абсолюте и как абсолютное знание, может и должна опираться именно на логику, а не на эмпирическое знание (физику).

    Логика формальная определяется обычно как наука о формах, правилах и законах мышления. Она изучает понятия, суждения и умозаключения. Логика изучает не все высказывания, но лишь те, которые могут быть истинными или ложными, те, которые выражают себя в форме утверждения или отрицания.

    Первая часть формальной логики - учение о понятии. Способность мыслить – это прежде всего способность создавать или «иметь» понятия. Человек мыслит в понятиях, он  «имеет понятие» тогда, когда понимает «суть» вещей, событий.  По Аристотелю понятие – это определенность вещи, но взятая «вне связи», о потому всякоепонятие по своему существу есть общее и абстрактное (отвлеченное) понятие.  В основе образования понятий лежат операции сравнения восприятий, отвлечения, выделения общего.

    В науке важнейшей задачей является правильное определение (дефинирование) понятий. Оно  должно быть таким, чтобы было возможным доказательство, дедуктивное умозаключение. Поскольку же мыслимо и познаваемо лишь общее, то главное определение в науке -  через указание рода и видового отличия (т.е. специфического признака). Например «квадрат – это прямоугольный четырёхугольник, у которого все стороны равны».

     Согласно Аристотелю, мир – это совокупность индивидуумов, вещей или субстанций, образующих виды, роды и т.п. общности. Наука должна быть потому системой родовидовых понятий. А поскольку у вещей всегда имеются четыре «причины» (условия их бытия), то и полное определение вещей должно указать все их «причины». Род – это «материя» индивида, а вид – его «форма», т.е. конкретная модификация материя.

    Далее, если определение дается через указание ближайшего рода и видового отличия, то в конечном итоге в основе всех определений должны лежать самые общие понятия, которые далее уже определить невозможно. Эти понятия предельной общности Аристотель назвал категориями (от гр. высказывание, обвинение; признак). Через ряд определений любое понятие выходит к той или иной категории, как к высшему роду. У Аристотеля категории – это одновременно и высшие роды бытия, и высшие виды или способы «сказания», суждений. Всякое слово, выражающее понятие, обозначает или субстанцию, или количество, или отношение, или место, или время, или положение, или обладание, или действие, или страдание. Категории не столько понятия, сколько основные виды понятий, самые общие формы понятий. И весь потенциально бесконечный материал мыслей должен укладывается в это небольшое число логических, категориальных форм.

             Обратим внимание, что у Платона иерархия идей имеет характер пирамиды с одной вершиной. Есть лишь одно высшее понятие и лишь один предельный род бытия – Благо. У Аристотеля же любая последовательная иерархия (ряд последовательных обобщений) понятий приводит к одной из нескольких (всего их десять) категорий. При этом каждая из них несводима к другой, есть самостоятельный род бытия и конечное, далее неразложимое (элементарное) понятие ума (или акт мышления). А потому, согласно Аристотелю, категории – это и наиболее общие формы бытия, и наиболее общие формы мышления, и наиболее общие формы языка, речи.

             Основная форма нашего знания о мире – это суждение. Ведь мыслить и знать прежде всего «судить», иметь суждение. В рассуждениях люди соединяют слова (и обозначаемые ими понятия) друг с другом в виде цепочки – предложений, которые в логике называются суждениями, но лишь в том случае, если они получают значения утверждения или отрицания чего – то о чем – то. Элементарная общая форма всякого суждения «S есть P». В этом суждении S – субъект суждения, т.е. то о чем нечто утверждается, а P – это предикат суждения, т.е. то что утверждается о субъекте, то что ему приписывается. В суждении имеется и связка «есть». Таким образом в нём связываются не только и не просто понятия, но посредством этой связи и сами  вещи.

             Аристотель прекрасно понимает, что раз суждение – это основной элемент знания о мире, то оно подлежит оценки на истинность или ложность. Отсюда истинность – это соответствие знания и его предмета.

             Далее Аристотель анализирует все возможные виды суждений и открывает, что они могут быть утвердительными или отрицательными, истинными или ложными, общими либо частными, категорическими (связка «есть»), проблематическими («возможно, что есть») и аподиктическими («необходимо есть»). Наиболее важными и ценными для науки являются истинные, утверждения, общие и необходимые суждения, т.е. аподиктические («необходимо есть»). Суждения, в свою очередь, соединяясь, образуют рассуждения, или точнее, умозаключения (логический вывод). Соединяя три суждения таким образом, что из признания истинности первых двух необходимо следует признание истинным и третье суждение, это и есть силлогизм. Его первая и главная форма: «если P присуще M, и M присуще S, то P необходимо присуще S». Все люди (M) смертны (P), Сократ (S) – человек (M); след. Сократ (S) смертен (P).  Здесь первое и второе суждение – это посылкисиллогизма (соответственно большая и меньшая посылки), а третье суждение есть заключение (вывод).

             Отметим также, что Аристотель первым обозначил буквами понятия, входящие в суждение, породив тем самым своеобразную «алгебру мышления», а в перспективе мы находим у него идею символической логики, которая будет создана преимущественно лишь в XIX веке.

             Силлогизм также могут соединяться в цепочку, которая называется доказательством. Понятие это как бы логический атом суждения, «молекула» мысли. Умозаключение - логическое «тело». Из этих «тел» составляются  целые логические «миры» (теории). В Аристотелевском смысле «доказательство» и есть логическое выведение (аподейксис). Открыв умозаключение  и силлогизм Аристотель впервые сформулировал саму идею науки. Вся совокупность человеческих знаний может быть упорядочена, причем однозначным образом, т.к. одни знания логически следуют, «вытекают», из других. Можно выделить и более важные «принципы», из которых «дедуцировать», не обращаясь к опыту, все остальное знание.

             Но что должно лежать в основании знания в качестве первых начал? Аристотель различал три типа предпосылок для доказательства: аксиомы, предположения и постулаты ( с греч. «требования»).

    Постулат – это положение, принимаемое в качестве исходного в силу каких-то принудительных причин, даже если оно не очевидно и даже не правдоподобно, нечто «правдоподобное с виду». Он применяется  для установления логических связей, для упорядочения того, что пока известно.

    Аксиомы же – это абсолютно первые, абсолютно недоказуемые, абсолютно очевидные, «необходимо истинные» положения. Высшая аксиома всего научного познания – это первый закон логики: «Невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же и в одном и том же смысле».

    Это закон противоречия формальной логики («неверно, что A и не -A» одновременно.  Далее идёт закон тождества (А = А) и закон исключенного третьего («А или не- А») (т.е. два взаимно противоречащих суждения не могут оба одновременно быть ложными: истинно либо А, либо не-А, третьего не дано). Высшие аксиомы определяют «сущее как таковое», а потому имеют одновременно и логический, и онтологический характер. Следовательно, первые начала должны исследовать и устанавливать логика и метафизика. Как говорил теоретик эмпиризма Ф.Бэкон, предмет метафизики – «аксиомы наук».

    Вопрос о сущности и происхождении аксиом – важнейший в теории познания и философии науки. По Аристотелю аксиомы обладают не только истинностью, но и высшей степенью достоверности (самоочевидностью). Аксиомы «очевидны», но не эмпирически или психологически. Они «очевидны» для ума как такового,  чисто логически, или умозрительно. Это означает, во-первых, что их отрицание вскрывает противоречие. Во-вторых, их содержание не имеет эмпирического происхождения. В-третьих, они не даны никому непосредственно и изначально, они не являются простой констатацией эмпирических или психологических фактов.

    Каким же образом они устанавливаются? Индукция лишь наводит ум на аксиомы. По Аристотелю («Топика») «индукция есть восхождение от отдельного к общему, например, если знающий штурман – лучший штурман, а знающий возничий – лучший возничий, то во всяком деле знающий – лучший». Конечно, индукция ограничена. Знание первоначально возникает из чувственного восприятия и опыта путем индукции, постепенного обобщения. Но опытно – индуктивное знание всегда относится к единичному, частному или ограниченно общему. Оно недостоверно, может быть отвергнутым или исправлено новыми фактами. Но другого пути к науке нет! Как сказал Аристотель, «нет ничего в интеллекте, чего первоначально  не было бы в чувствах». Первый продукт деятельности ума – опытное, эмпирическое знание. Хотя цель науки – строгое доказательство всех своих положений , логическое выведение всего особенного из первых общих начал, аксиом и постулатов, однако путь к науке ведет лишь через чувства, опыт и индукцию.

    В процессе познания индукция и дедукция, как первичное и вторичное, предшествующее и последующее изменяются на прямо противоположное. И то, что в действительности первично (общее, род, сущность), по времени познается позднее, из отдельного, особенного. В науке же оно (общее) становится первым, теперь уже по логическому порядку, соответствующему действительному порядку вещей, который первоначально, в чувственном восприятии и опыте, был еще скрыт.

    Для Аристотеля, таким образом, никакого «врожденного», «готового» знания нет. Ум в возможности – все, но актуально он до того, как начал действовать, - ничто. Существо, лишенное способности ощущения, никогда ничему не научится и никогда ничего не узнает.

    Аристотель о человеке, этике и политике.


    В учении Аристотеля о человеке выделим, прежде всего, его психологию, составляющую предмет его трактата «О душе». Теория души философа опирается на его метафизику (онтологию). Душа есть энтелехия, т.е. форма живого тела – его жизнь, его деятельность, его целеустремленная энергия, его характер, его самоосуществление. Согласно его учению о форме, ясно, что нет никакой души без тела. Душа не субстанция, но функция, то, что делает множество частей тела одним целым.       В душе есть, вместе с телом, и такая часть, как ум, который вообще не связан с телом. Ум не имеет органа в силу свободы и универсальности, ум может мыслить все, «и сколько угодно точно», а потому, «ему необходимо быть ни с чем не смешанным». Если бы ум имел свой особый телесный орган, то он был бы ограничен его особым устройством, как, например глаз или ухо. К тому же, ум есть только тогда, когда действует. Ум – сама «энергия» мысли, само действие, за которым не стоит никакое действующее. Ум – неизменен, не разрушим, не индивидуален.

    Итак, душа – не «вещь», не «субстанция», пусть и бестелесная, не некая материя, пусть и самая «тонкая» - но форма, или деятельность. Лишь в боге деятельность есть самая субстанция. А в человеческом теле деятельность (форма) предполагает действующее (тело). Поэтому неверно говорить о «единстве» или «взаимосвязи» душа и тела, как будто они суть нечто отдельное друг от друга. Трудность в том, что следует отличать душу от тела, но в то же время они не есть две различные сущности. Они одно и тоже, вернее, две стороны одной сущности, как две стороны одного листа бумаги. Душа – это способ существования или характерматерии, который и делает её данным живым телом. Душа – «сущность» тела, т.е. то, что оно есть.

    Так, «сущность» глаза – это акт зрения, видения. Если мы не учитываем этого, то никакое изучение глаза, его жидкости, палочек, колбочек и т.п. – не приведет нас к понятию того, что это такое.

    В душе Аристотель выделяет три части, которые соответствуют трем главным видам живых существ, трем царствам природы, вегетативного (растительного); чувственного (животного); разумного, присущего только человеку. Растительная душа есть питание и рост организма; животная – ощущение, чувственное; восприятие разум, мышление речь, познание.

    Растительная душа есть деятельность, связанная с переходом материи внешних тел в живое тело.

    Ощущение - способность испытывать, принимать в себя внешнее воздействие. Поэтому в ощущении люди пассивны и зависимы. Тем не менее, в акте ощущения начинается «дематериализация» предметов: возникает «представление» о них. Внешняя вещь как бы «отпечатывается» в душе, оставляя в ней свою форму, а не материю.  Как рука пользуется всеми орудиями (вещами), так душа пользуется всеми «формами» воспринимаемых вещей. Поэтому душа есть в некотором смысле «все сущее».

     В воображении люди уже свободнее, чем в ощущении, т.к. имеют образы предметов и без их непосредственного наличия и воздействия. Оно образует переходное звено между чувственным восприятием и мышлением.

     Однако в мышлении мы еще свободнее, чем в воображении: «мыслить - это во власти самого мыслящего». Поскольку мы мыслим, мы ведем себя не как единичное существо в своей неповторимости: в нас обнаруживается и действует нечто объективное, всеобщее, безличное. К тому же, пишет Аристотель, ум не подвержен внешнему воздействию: ум – это не вещь, а потому на нем ничего не «напишешь». Правда Аристотель различает ум воспринимающий и ум деятельный, творческий. Первый связан с чувственным восприятием, он направлен на его предметы. Активный же ум, который «никому не подвержен» и мыслит вечно, есть общий принцип активности, без которого пассивный ум не мог бы иногда мыслить, иногда нет.

    Поскольку мышление человека возникает только в связи с телом и ощущением, постольку дух после смерти не является индивидуальным (отличие от Платона). А потому бессмертия нематериальной индивидуальной души Аристотель не признает, исходя из общих принципов метафизики. Тем не менее, у Аристотеля обнаруживается одна неясность. Растительная и животная  (питающая и ощущающая) души безусловно смертны, распадаясь вместе с телом. Однако в трактате «О душе» встречаем утверждение: «ничто не мешает, чтобы некоторые части души были отделены от тела». И еще: «способность ощущения невозможна без тела, ум же существует отдельно от него», т.е. творческий ум, будучи энтелехией в отношении воспринимающего, не есть энтелехия тела, а значит, может существовать отдельно от тела.

    Этика Аристотеля

    Аристотель впервые выделил этику в особую философскую дисциплину, посвятив ей специальные трактаты («Никомахова этика», «Евдемова этика», «Большая этика»). Этика относится к практической философии, где трактуются вопросы воли, свободы, блага, добродетели. Речь идет об области человеческой деятельности, основанной на воле или решениях, это – область хороших (добрых) поступков. Этим она отделяется от «теоретической» философии, направленной на созерцание неизменного, вечного бытия, существующего независимо от человека. Целью теоретической философии является истина, целью практической – достижение блага.

    Предмет этики отличается и от искусства, и от сферы технического. Искусство имеет своей целью благо, заключенное в вещах. Техническое вообще – это умение находить средства для частных целей. Этика же исследует то благо, к которому стремятся все и которому подчинены все частные блага – высшее (абсолютное) благо. Такое благо – то, чего желают ради него самого, то, что ценно само по себе, то, что может быть осуществлено человеком самостоятельно и свободно.

               Если для растения благо – рост и питание, а для животного – наслаждение (приятные ощущения), то благо человека – разумная деятельность. Именно в ней и заключено «блаженство» (счастье, «эвдемония» человека). Оно не зависит от внешних обстоятельств и представляет собой конечную цель.

                Поскольку же человек – живое существо, наделенное разумом, то и сам феномен добродетели (или нравственности) возникает «на стыке» двух природ человека – чувственной и разумной.

    А потому добродетель (аретэ) – единство того и другого, она – в разумном управлении желаниями, или естественными склонностями. Добродетель – это разумное влечение к благу, приобретенное свойство, редкое совершенство в поступках, нечто прекрасное в человеке. Наконец, это способность подчинять в себе единичное – общему, общим интересам, общему благу.

                Аристотель разделяет добродетели на этические и дианоэтические. Если первые предназначены человеку общественным устройством, традициями, законами государства и религиозными верованиями, то вторые – для правильной деятельности теоретического разума, либо как отыскания истины ради нее самой, либо для установления норм поведения.

                Более конкретно добродетель определяется как середина между крайностями, умение избегать недостатка и излишества. Так, мужество – между дерзостью и трусостью; щедрость – между расточительностью и скупостью; дружелюбие – между себялюбием и самоотречением и пр. Попасть в середину труднее всего, промахнуться же легко.

                Особенно велика среди них справедливость. Как распределяющая она заботиться о справедливом распределении благ и почестей в обществе в соответствии с заслугами. Как выравнивающая она обеспечивает воздаяние за причиненный ущерб.

                Существенное значение имеет также дружелюбие, общительность. Благодаря им человек переходит от одиночества к общению, к общности с другими людьми, т.е. живет в государстве.

                Этика Аристотеля завершается тем, что наивысшее блаженство человека – высшая деятельность, которая самоценна и не является лишь средством для чего-то иного. Наивысшее блаженство дает лишь научное познание, созерцание истины, познание «божественного». Оно – самое значительное в человеке, нечто бессмертное в нем, «божественная жизнь» человека, к которой он бывает причастен, хотя и ненадолго.

    Политика Аристотеля

                Этика Аристотеля социальна и поэтому не полна без учения о государстве. Совершенство человека включает и его гражданственность, а хорошим гражданином можно быть лишь в хорошем государстве.

                Большая заслуга – обретение высшего блага отдельным человеком, но прекраснее – приобретение его для народа и целого государства. Как и Платон, Аристотель исходит из примата государства и общества надличностью, а потому государство – сущность человека, «сам по себе» человек не может существовать.

                Уже Аристотель понимает, что в основе общественной жизни лежит производство и потребление материальных благ. Он различает «экономику» и «хремастику». Первая – это правильное ведение хозяйства; все богатства – лишь средство и орудие для жизни, а цель – разумное удовлетворение потребностей дома и государства. «Хремастика» же – это накопление богатства ради богатства, искусство наживы, следствием которого являются роскошь и войны. Как один из видов человеческого общения экономика связана с производством и распределением материальных благ, частным интересом, поэтому экономические отношения построены на принципах пользы, выгоды и расчета. Государство же  - также особый вид общения людей, но ради общего блага, ради хорошей жизни всех граждан. А потому строить государство на принципах выгоды и расчета нелепо и глупо.

                В своих трактатах о государстве Аристотель, в отличие от учителя, реалист. Он описывает и сравнивает различные типы реально существующих государств. И выводит вопрос о происхождении государства не из слабости индивида (как у Платона), а из естественной склонности к общению, объединению. Человек – это общественное существо, образующее государство. Отсюда, сущность человека в том, что он – «политическое животное».

                Государство формируется исторично, путем увеличения общностей. Первична общность двоих (муж и жена, отец и сын, господин и раб). Двоичные общности в совокупности образуют домашнюю общину, из них составляется деревня, а из деревень – полис (город-государство). Только в полисе достигается автаркия, самодостаточность, самостоятельность, самоподдержание общности.

                Формообразующий принцип полиса – конституция, основной закон. Формы государства Аристотель разделяет на три «правильные» и три «испорченные» (вырожденные), признавая возможность их взаимного превращения:

    • Монархия и тирания

    • Аристократия и олигархия

    • Полития и демократия

                Критерии классификации – это 1) чисто правителей; 2) цель власти – хорошее (правильное) государство служит всем гражданам (общему благу), дурное (испорченное) – правителям. Полития отличается от демократии тем, что демократия – своекорыстное правление большинства (бедняков), грабящее меньшинство (богатых).

                Из трех «правильных» видов государств философ не предпочитает ни одну. Проще всего реализуется и стабильнее других – полития; она соответствует этическому принципу середины. Богачи не хотят подчиняться закону, а бедняки не способны властвовать. В политии большинство – это представители «среднего» класса. Но, в общем и целом, опираясь на исторический опыт, Аристотель делает вывод, что наилучшая форма та, которая соответствует данной стране, потребностям ее граждан, и что властвовать должны лучшие.

                Государство должно, прежде всего, сохранять и поддерживать семью, а также частную собственность, в идеале «работающую» на общественную пользу.

                Признавая естественность рабства, Аристотель задумывается и в отношении критики, которая ставила вопрос о тех рабах, которые были рождены свободными и равными, но попали в рабство как военнопленные. Но в любом случае, между свободными мужчинами должно быть равенство.          

    После Аристотеля более высокой в теоретическом смысле точки зрения не бытие и знание достигнуть не было. Принципиально новых идей создано уже не было. Началась эпоха постепенного ослабления творческой силы мысли, эпоха эпигонства и эклектики. Творчество Аристотеля явилось кульминацией античной философии мысли.
    написать администратору сайта