Главная страница
Навигация по странице:

  • Степан Игнатьев

  • Интервью с композиторами - лауреатами конкурса Avanti. Игнатьев интервью с композиторами-1. Сочинение стало обязательным в номинации духовой квинтет


    Скачать 16.71 Kb.
    НазваниеСочинение стало обязательным в номинации духовой квинтет
    АнкорИнтервью с композиторами - лауреатами конкурса Avanti
    Дата10.10.2019
    Размер16.71 Kb.
    Формат файлаdocx
    Имя файлаИгнатьев интервью с композиторами-1.docx
    ТипСочинение
    #58478

    Подборка по базе: Итоговое Сочинение .docx, Итоговое Сочинение .docx.

    Степан Игнатьев: Елена, Ваши вариации – музыка очень яркая и устремлённая вперёд. Что послужило поводом для их создания?

    Елена Анисимова: Вариации для духового квинтета были созданы по просьбе организаторов Всероссийского конкурса ансамблей для духовых и ударных инструментов. В результате сочинение стало обязательным в номинации «духовой квинтет». Пять контрастных вариаций рождают единую композицию, направленную на раскрытие противоположных образов и виртуозное ансамблевое взаимодействие инструментов.

    Степан Игнатьев: Вера, Ваша пьеса представилась мне очень позитивной и вдохновенной. Что дало Вам импульс к её сочинению?

    Вера Иванова: В 2008 году немецкий композитор Хельмут Лахенманн посетил концерт в Лос-Анджелесе, посвящённый его музыке, и состоялась открытая встреча с Лахенманном. Более всего мне запомнились его размышления о смысле слова «счастье» в английском и немецком языках и о том, почему стандартная для американцев фраза «Are you happy?» («Вы счастливы?»), которую часто задают, чтобы убедиться, всё ли устраивает собеседника, в немецком языке (как и в русском) неприменима. В продолжение встречи Хельмут исполнил первую часть («Hänschen klein») своего фортепианного цикла «Ein Kinderspiel» («Детская игра»), и неожиданная простота всего опуса вдохновила меня на написание моего «Алфавита смеющегося человека» («The Laughing Man Alphabet»), цитирующего тему из «Hänschen klein» и в названии ссылающегося на фамилию Лахенманна (в буквальном переводе – смеющийся человек).

    Степан Игнатьев: Андрей, где Вы черпали духовные силы на создание образов «Серафима»?

    Андрей Комиссаров: Очень сложно ответить на вопрос, что такое духовность. Я вижу это как сумму черт, сумму событий, связанных с человеком и с его местом в жизни, в истории – скорее даже не с человеком, а с общностью людей и местом их в истории. Я считаю себя русским человеком и духовность воспринимаю как совместный опыт людей, живших и живущих сейчас на территории моей страны. Когда я писал ораторию «Серафим», я старался создать картину жизни двухсотлетней давности, жизни, которая навсегда ушла от нас. Я намеренно не касался острых вопросов, например, у меня ничего не сказано о крепостном праве, о рабском положении большинства при беззастенчивом обогащении меньшинства. Я решил не касаться этих тем. Я решил создать миф о России, России такой, какой она, возможно, никогда и не была. В этом я вижу смысл понятия «духовность».

    Степан Игнатьев: Алексей, чем был обусловлен столь нетривиальный выбор названия Вашей сонаты и что для Вас движение вперёд?

    Алексей Мыльников: Название указывает на музыкальный интерьер этого произведения, то есть на его средства музыкальной выразительности. Определение «классический» дано не в музыкально-историческом, а в ином, качественном, широком смысле. Музыкальный лексикон, драматургия и компоновка сонаты базируется на моделях музыкального европейского романтизма. Содержание сонаты изложено как перманентно разворачивающийся диалог между современной музыкальной культурой и музыкой предшествующих эпох (XVIII-XX века). Её музыкальный язык, исторически складывавшийся на протяжении многовековой традиции, представлен как живой организм, развивающийся как по своим внутренним законам, так и по законам эволюционирующей общечеловеческой культуры. Для меня движение вперёд заключается в постоянном диалоге эпох с современным автором, который нацелен на инновационное развитие общих идей и эволюцию творческого мышления.

    Степан Игнатьев: Елена, что вдохновило Вас на сочинение поэмы на слова Цветаевой, помимо самóй поэзии?

    Елена Поплянова: Вначале было не слово, а образ, интонация. Образ моей мамы, наматывающей нитку в клубок, интонация женского причета, услышанная в детстве и до глубины души проникшая в моё сердце, чуть сладкое и ноющее чувство первой любви – всё это меня томило ещё в бытность студенткой музыкального училища, когда я писала монологи для женского голоса и флейты под названием «Клубок». Это были мелодии без слов, похожие на протяжные русские песни. Но чего-то явно не хватало, и я отложила это сочинение на несколько десятков лет. Произведение посвящается автору книги «Жизнь – сапожок не парный» Тамаре Владиславовне Петкевич, умершей в 2017 году. «Клубок» – исповедь женщины, чья судьба похожа на миллионы русских женских судеб. В ней и птичий крик, и ветра шум, и стук каблучков и сердца стук, и голос любимого и предсказание старухи, и напутствие материнское, да не выполненное…

    Степан Игнатьев: Валерий, Вы создатель сказочной, прозрачной музыки. Что дало Вам импульс к её созданию?

    Валерий Скобёлкин: «Дыхание хрустального замка» – пьеса для флейтового квинтета. Написана к юбилею и посвящена флейтистке Лидии Борисовне Фоменко – замечательному педагогу УГИИ им. З. Исмагилова. Такая небольшая сказка про замок из хрусталя и пространство вокруг и внутри него. Пьеса написана в технике так называемой «реверберационной полифонии», позволяющей показать звучание тембра флейтового ансамбля в некоем искусственно созданном пространстве.

    «Чудь заволжская» – пьеса для фортепиано, quasi-вариации на русскую народную песню, небольшая пьеса лёгкого юмористического характера. «Чудь заволжская» – мистический народ маленького роста и с большими глазами, тайно живущий в глубоких пещерах Южного Урала.


    написать администратору сайта